Разговор о Воладорес (часть 1)



  • Итак. Пришла пора серьезно поговорить о воладорес. Что это? Кто это? И чем он “неприятен”. Я не буду изобретать велосипед, я начну с объяснений Дона Хуана. На мой взгляд оно понятно, честно и целиком и полностью все объясняет. Итак:

    Мы подошли к очень болезненной теме, которая столь необычна и нова, что Кастанеда в своих сочинениях до настоящего времени обходил ее стороной. Только в последней книге «Тенсёгрити — магические движения магов» мы находим указания на некую чуждую силу, которая нас контролирует, некоторых частично, а некоторых и полностью. Однако эта сила не называется и подробно о ней не говорится. Собственно, дон Хуан разъясняет своему ученику следующее:

    «То, что ты называешь твоим разумом, вовсе не является твоим разумом. Маги глубоко убеждены в том, что наш разум является внешним установлением, которое навязано каждому из нас. Прими это к сведению, без дальнейших пояснений о том, кто нам его навязал и как это произошло». Однако в докладах, сделанных за последние годы, Кастанеда понемногу начал освещать подробности этого процесса и ответственных за него существ — несмотря на однозначное предостережение дона Хуана: «Если ты начнешь говорить об этом, они тебя определенно сожгут».

    Не совсем ясно, имел ли при этом старый маг в виду действительное сожжение на костре своего ученика или символическое, а может, и действительное сожжение его книг. Во всяком случае, он знал совершенно точно, что в этой части его наследства речь идет о чем-то таком, что не только не каждому нужно знать, но и что далеко не каждый захочет знать.

    Поэтому и мы сделаем на этом месте предостережение: последующие рассуждения могут звучать еще более невероятно, чем все вышеизложенное в этой книге. Возможно, они будут казаться измышлениями параноика или вызывать чувства паранойи, страха и стремление защититься. Все это совершенно нормально с точки зрения магов, и очень понятно, потому что рассудок — центр нашего отражающего сознания — будет всеми силами стараться защититься от представления о себе как чужой инсталляции разбойничьего существа иного мира. Такое высказывание равносильно требованию изобличить самого себя, а признание в преступлении — это то, что никто не делает охотно и с легким сердцем.

    Поэтому в связи с этим рекомендуется попытаться не выносить сразу собственное суждение, а сначала послушать, что говорит Кастанеда и его спутники. Только постепенно становится ясно, что имеют в виду наследники дона Хуана и какое значение в действительности могут иметь их высказывания. Только так мы можем избежать недоразумений, которые в ином случае запрограммированы.

    Итак, перейдем к пояснениям.

    Первыми, кто заметил, что дело не в порядке, были шаманы Древней Мексики, те женщины и мужчины древности, которым удалось непосредственно видеть энергию, протекающую в Универсуме. В своих наблюдениях они не только заметили, что точка сборки у маленького ребенка не закреплена в определенной позиции, но и что светящийся кокон младенца отличается от кокона взрослого и в другом отношении. Так, например, они увидели, что кокон новорожденного полностью покрыт своеобразной блестящей оболочкой, которая похожа на прозрачное покрытие из пластмассы и обусловливает особо яркое свечение кокона. Однако по мере взросления это внешнее свечение постепенно исчезает, и у взрослого человека остается обычно только малая часть, некий род светящейся лужи под его ногами, которая и равна по величине примерно его стопам. Древние шаманы поняли интуитивно, что внешняя светящаяся оболочка представляет собой собственное осознание человека, поскольку они увидели, что интенсивность свечения так же абсолютно точно определяет степень осознания соответствующей личности, как позиция точки сборки предписывает природу сознательно воспринимаемого мира. Взволнованные обстоятельством, что наше осознание с раннего детства столь сильно уменьшается, в то время как мы в зрелые годы становимся как будто все более и более сознательными существами, они занялись поиском ответа на это явное противоречие.

    Вначале они подумали, что это загадочное исчезновение определяется постепенной фиксацией точки сборки в ходе социализации из-за того, что восприятие отграничивается от множества возможных миров и явлений и сокращается до восприятия одного-единственного мира: мира повседневности.

    Но затем, внимательно наблюдая за таинственным исчезновением осознания, они увидели тенеподобных существ, которых они вначале не заметили из-за слишком яркого свечения оболочки человеческого энергетического поля. Они увидели, что тени питаются блеском нашего осознания и систематически пожирают его. Поскольку эти разбойники-паразиты показались им похожими на летучих мышей и поскольку они летали и прыгали, древние шаманы назвали их воладорес, что означает «летающее существо» или «летун».

    Маги линии дона Хуана обнаружили далее, что воладорес — высокоразвитые сознательные существа, не имеющие материального тела и потому обычно недоступные нашему взгляду. Согласно Кастанеде, они явились в наш мир много тысяч лет назад, натолкнувшись в своем поиске пропитания на великолепный источник. Поскольку они питаются исключительно од ним определенным типом энергии и осознания, соответствующим внешнему свечению нашего светящегося кокона, то они нашли в людях именно то, что искали. Так мы сделались их любимой добычей или, более того, как говорят маги, мы сделались полезными домашними животными воладорес, которых те используют так, как им угодно.

    Энергетический ущерб нашему осознанию, вызываемый этим процессом, невосполним. Хотя внешнее сияние и растет постоянно, но воладорес его снова и снова поглощают вплоть до определенной высоты — как коровы, которые на пастбище постоянно обрывают верхушку травы, оставляя только короткие ростки. Так и степень нашего осознания все время остается на очень низком уровне, который хотя и позволяет нам создавать наш привычный мир, но не дает возможности вглядеться в нашу ситуацию и узнать, что мы разделяем в значительной мере судьбу наших домашних животных. Дон Хуан говорит, что точно так же, как мы держим кур в курятниках и клетках, воладорес держат нас в человеческих стойлах, с той только разницей, что наши стойла и клетки мы строим себе сами.

    Такие стойла, подчеркивает Кэрол Тиггс, — наши города, деревни и дома, причем не играет роли, живем ли мы в идиллическом малозаселенном уголке планеты или в центре большого города. Ведь и для кур нет особо большой разницы, сидят ли они в тесных клетках на птицеферме или свободно разгуливают во дворе крестьянина — их яйца там и там разбойничьи похищаются, потому что они живут и умирают в рабстве.

    По причине полнейшей несвободы и эксплуатации, которым мы подвергаемся, может предстать в новом свете и наша дискуссия о гуманном содержании наших домашних животных. Потому что, как говорит Кэрол Тиггс, мы делаем с ними то же, что летуны делают с нами. Как просвещенные рабы, берущие пример со своих господ, мы точно так же безжалостно эксплуатируем наших домашних животных: мы берем от них молоко, шерсть, убиваем их, получая мясо, мы воруем их яйца и пользуемся ими различными другими способами. Мы ловим их, сажаем в клетки, подрезаем им крылья, клювы, когти и рога, дрессируем их, делаем их зависимыми, выводим новые породы, постепенно уменьшаем их агрессивность и естественное стремление к свободе.

    Такими чертами глубоко проникнуто все наше поведение, ведь мы эксплуатируем не только наших домашних животных, но и всю живую и неживую природу, включая и других людей. Несмотря на уничтожение рабства и всеобщие лозунги современного мира, провозглашающие свободу, равенство и братство, эти понятия могут стать действительностью лишь для тех немногих, кто находится на самом верху общественной лестницы. Большинство же людей все еще живут и работают в зависимых отношениях, в которых они-более или менее добровольные слуги, даже если сегодня они и не носят ошейник или цепь на шее. Их единственное утешение заключается в том, что другие, возможно, стоят еще ниже на иерархической лестнице и потому могут ими эксплуатироваться и подавляться — совершенно по принципу велосипеда: вверх отпускать, вниз — давить на педали.

    Все это маги линии дона Хуана рассматривали не только как следствие нашего происхождения от существ-разбойников, но и как продукт неравноправных отношений между воладорес как режиссерами за кулисами обезьяньего театра повседневного мира и людьми как марионетками на сцене. Мы имитируем наших господ в своеобразном менталитете эксплуатации и потребительского отношения, в то время как иначе могли бы действительно ограничиться жизненно необходимым.

    Лужица осознания у наших ног, которую оставили нам воладорес, не позволяет нам выйти за границы обыденной жизни, у нас хватает осознания лишь на то, чтобы просто жить день за днем и отражать себя в блестящей поверхности лужицы. По причине недостатка энергии мы находимся в положении современного Нарцисса, который в своем ограниченном осознании не может распознать ничего другого, кроме самого себя и своих маленьких проблем. Нам не осталось ничего, говорит Кастанеда, кроме нашего «осознания подошв», лужицы, которая отражает нашу собственную саморефлексию, наше чувство собственной важности и наше Эго, которое и является, собственно, нашей клеткой.

    Это поясняет также кажущееся противоречие, на которое натолкнулись шаманы Древней Мексики. Несмотря на их непрерывную работу с собственным осознанием, саморефлексия играла все большую роль в процессе социализации, что создавало ложное представлении о якобы растущем осознании. В действительности же растет вовсе не осознание, а способность интерпретировать восприятие, соответствующая система интерпретации, и, соответственно, увеличивается чувство собственной важности.

    Видящие могли ясно воспринимать этот процесс как рост или вспучивание точки сборки.

    При этом происходит достойное внимания странное изменение нашей энергии, на которое тоже обратили внимание шаманы Древней Мексики. Они увидели, что светящийся кокон человека содержит шесть больших энергетических центров, которые могут быть восприняты как светящиеся вихри.

    Дон Хуан поясняет: «Для каждого энергетического центра тела характерна определенная концентрация энергии. С точки зрения видящего, который пристально всматривается в такой центр, она видится своего рода вихрем, водоворотом энергии — чем-то вроде трубы, которая вращается против часовой стрелки». Древние шаманы с удивлением обнаружили, что один из этих вихрей, соответствующий шестому центру на макушке тела, изменяет свое движение в ходе социализации и с уменьшением осознания. В то время как у новорожденного энергия этого вихря вращается в направлении, противоположном часовой стрелке, у взрослого она постоянно изменяет направление своего вращения — по словам дона Хуана, такое движение неестественно и вызывает отвращение.

    При точном исследовании оказалось, что эти изменения в направлении движения вихря вызывают воладорес путем некоторого рода имплантанта, чужеродного механизма, контролирующего и направляющего действия соответствующей жертвы. Дело обстоит так, как если бы летун сидел непосредственно на голове соответствующего человека и оттуда не только отсасывал его энергию, но еще и суфлировал, что человек должен думать и что делать.

    Как уже указывалось вначале, маги утверждают, что наш рассудок и является этим чужеродным механизмом — и не только в метафорическом смысле. Наш повседневный разум, рассудок, не является продуктом нашей собственной деятельности, но представляет собой контрольный инструмент воладорес, который должен сделать нас управляемыми посредством простых нормирующих процессов.

    Это высказывание нуждается в некоторых пояснениях. Посмотрим сначала, как нам в детстве «прививается» рассудок: в процессе социализации нас учат вначале ходить и говорить, однако позже, в школе, мы должны учиться тихо сидеть и молчать. Благодаря этим и бесчисленному количеству других аналогичных противоречивых указаний нам и прививается послушание, мы учимся быть в высшей степени «разумными», вместо того чтобы учиться быть самостоятельно мыслящими существами. «Здравый смысл» — Common sense социального порядка — принудительно навязывается нам в процессе социализации, причем будучи детьми мы не имеем ни малейшей возможности проверить на истинность нормы и ценности рассудка, а о том, чтобы отвергнуть их, вообще не может быть и речи.